Rusinst <   Авторы <  

Фотий (Спасский), архим.

(6.06.1792 – 26.02.1838)

ФОТИЙ (в миру Спасский Петр Никитич), архимандрит (6.06.1792—26.02.1838), церковный и общественный деятель.

Вырос в семье чтеца церкви Преображения Господня Спасского погоста Новгородского у. Никиты Федоровича, в суровых жизненных условиях, в крайней бедности. Петр получил начальное домашнее образование, был научен отцом грамоте и стал чтецом в церкви. Через родственников в 10-летнем возрасте Петр был пристроен певчим в Казанский собор в Петербурге. Однако там плохо кормили, нравы были грубыми, Петра часто обижали, в результате он тяжело заболел и был отправлен к родителям на излечение. Тогда же Петра впервые посетили мысли о монашестве, как единственно верном пути спасения души. В янв. 1803 Петр был принят в Новгородскую семинарию. По тогдашнему обычаю, ему дали фамилию Спасский, в честь его места рождения и для спасения души. В семинарии преподавались греческий, латинский, французский и немецкий языки; история, география (гражданская и библейская), медицина, естественная история, основы архитектуры, рисование, красноречие, математика. Петр стал первым учеником и первым певчим в семинарском хоре, много читал церковные книги, отличался примерным поведением и благочестием. Из-за крайней бедности Петр постоянно недоедал, был лишен нормальной одежды. При этом он вел аскетический образ жизни, избегал мир и его соблазны. В 1814, окончив курс семинарии в числе лучших учеников, был направлен в Петербургскую духовную академию, ректором которой был св. Филарет (Дроздов). Тогдашний ректор петербургской семинарии, Иннокентий (Смирнов), глава цензурного комитета академии и церковный писатель, ставший в дальнейшем епископом Оренбургским, а затем Пензенским и Саратовским, стал его покровителем, духовным отцом и учителем. Он повлиял на Петра исключительно сильно, будучи человеком высоких аскетических воззрений и образа жизни. Учился Петр в академии хорошо, но в 1815 по болезни был вынужден оставить ее, и был определен учителем латинского, греческого и славянского языков, славянской грамматики, церковного устава и Закона Божьего в Александровское духовное училище. Главной его обязанностью были проповеди, которые Петр готовил ответственно и усердно, используя в них церковнославянский язык. Одновременно он начал изучать книги масонов и протестантских мистиков, с тем, чтобы уметь опровергать антиправославные мысли, которые в них обильно содержались. По благословению Филарета и Иннокентия в февр. 1817 Петр был пострижен в монахи с именем Фотия и рукоположен во иеромонаха. Имя он получил в честь Патриарха Константинопольского, возведенного в сан за 3 дня и несколько раз отлучавшегося от сана за исповедание Православия. По протекции Иннокентия и Филарета Фотий был назначен законоучителем во 2-й кадетский корпус. Уже в то время Фотий отличался крайней аскезой: постоянно пребывал в воздержании и посте, облекся во власяницу и носил вериги, что сильно сказывалось на его здоровье. Ученики его уважали и усердно посещали его предмет, показывали на экзаменах хорошие знания. Для них Фотий написал учебник по закону Божьему «Огласительное Богословие Кафолическое и Апостольские веры восточной церкви». Вскоре Фотий был назначен благочинным и главным законоучителем в кадетском корпусе. В 1818 он был зачислен в соборные иеромонахи Александро-Невской лавры. В этот период окончательно оформляются его религиозно-философские воззрения.

С первого же года своей работы Фотий резко выступил против господствовавших в то время в дворянском обществе мистических учений, или, как он сам писал, «против масонов, иллюминатов, методистов, Лабзина, Сионского Вестника и прочих». В автобиографии Фотий писал, что он получил «изведение свыше во сне и разных откровениях, что подобает ему изыти на подвиг против тайных всех обществ». Через своих учеников и почитателей Фотий собирал разнообразную информацию о деятельности масонских лож, мистических изданиях и прочих. Им был составлен список из множества мистических и масонских книг, которые он поделил на «бесовские», «еретические и антихристианские», «революционные» и «масонские». Как убежденный православный, Фотий отвергал книги «масонские и магические», а также те, в которых проповедовались идеи английского материализма и французского «вольнодумства и сквернословия», «ядовитая немецкая философия Канта, Фихте и Шеллинга», «содержащие учения методистов и квиетизма», гадательные книги, гороскопы, сонники и т. п. Особую неприязнь у Фотия вызывал А. Ф. Лабзин — известный масон, издатель журнала «Сионский вестник», а также писания Юнга-Штиллинга и проповеди И. Е. Госснера, в которых утверждалось, что сатана действует через официальную Церковь и священство.

Кроме того, Фотий выступил с резкими обличениями антиправославной деятельности Российского Библейского общества, которое распространяло под видом введения универсальной религии протестантскую и масонскую литературу, переводило Библию на литературный язык. Обличал он и деятельность сект скопцов, общества Е. Ф. Татариновой, проповедников мистических учений баронессы В.-Ю. Крюденер, И. Линдля, И.-Л. Фесслера, И.-Е. Госснера и др. При этом Фотий был убежден, что все эти явления возникли в результате того, что Император Александр I попал под сильное влияние участников масонского заговора Р. А. Кошелева (известный масон, «серый кардинал», консультировавший Императора по религиозным вопросам с 1810 по 1823 ), кн. А. Н. Голицына (министр духовных дел и народного просвещения, который проводил экуменическую политику и внедрял протестантский мистицизм и масонство в сферу образования и культуры) и М. М. Сперанского (известный либеральный реформатор и мистик).

Встав на путь борьбы с масонством и сектантством, Фотий нажил себе многочисленных влиятельных врагов. Инспектор корпуса, в котором он преподавал, генерал И. В. Бебер, видный масон (он был «великим памятным мастером» ложи «Астрея», с его именем масонская традиция связывала посвящение Александра I в масоны и последующее негласное разрешение на работу лож) одним из первых распустил слух о том, что Фотий сошел с ума после того, как тот, сделав несколько копий с масонского устава и написав на нем «Катехизис масонов, верующих в антихриста, дьявола их сатану», раздал их кадетам.

В это время складывается весьма неоднородная по своему составу православная оппозиция (митр. Михаил [Десницкий], архим. Иннокентий [Смирнов], гр. А. А. Орлова-Чесменская, начальник канцелярии по принятию прошения на высочайшее имя П. А. Кикин, вице-президент Библейского общества кн. П. С. Мещерский, настоятель Московского Симонова монастыря архим. Герасим [Князев], С. И. Смирнов, А. С. Шишков, секретарь — переводчик Московской медико-хирургической академии С. А. Ширинский-Шихматов, и др.), которая действовала конспиративно, пытаясь посильно противостоять наплыву мистицизма и масонства. Взгляды ее представителей в основном совпадали с позицией Фотия. Они считали Библейское общество антиправославным, уравнивающим Православие с др. конфессиями, масонами и мистиками, выступали против перевода Библии на современный светский язык взамен церковнославянского. Действия приверженцев Библейского общества и кн. А. Н. Голицына, как главы министерства духовных дел и народного просвещения, в котором дела православные велись наряду с делами католическими, протестантскими, магометанскими и еврейскими, оценивались как опасная ересь, ведущая к революции, подрыву Православия и самодержавной Монархии. Особое отторжение у них вызывало издание книг антиправославного содержания. Фотий, один из самых ярких представителей православной оппозиции, так характеризовал тогдашнюю духовную атмосферу: «Против Православия явно была брань словом, делом, писанием и всякими образами и готовили враги новую, какую-то библейскую религию ввести, смесь веры сделать, а Православную веру Христову искоренить».

В 1819 на деятелей православной оппозиции начались гонения. Наставник и покровитель Фотия Иннокентий пропустил в печать, как цензор, книгу Е. И. Станевича, литератора близкого к кругу А. С. Шишкова, «Беседа на гробе младенца о бессмертии души, тогда токмо утешительном, когда истина оного утверждается на точном учении Веры и Церкви», в которой автор обличал с православных позиций «внутреннюю церковь» — мистические увлечения образованного общества. С подачи кн. А. Н. Голицына Иннокентию был объявлен Высочайший выговор. Поначалу его отослали из столицы в Оренбург, с назначением епископом Оренбургским, но затем по просьбе кн. С. С. Мещерской, митр. Михаила и еп. Филарета Иннокентия назначили епископом Пензы и Саратова, но по пути туда он сильно заболел и, прибыв в Пензу, через несколько мес. скончался. Станевич был выслан из Петербурга, тираж его книги уничтожен. Перед смертью Иннокентий порекомендовал Фотия в качестве духовного отца гр. А. А. Орловой-Чесменской, камер-фрейлине, владелице огромного состояния, полученного от ее отца, гр. А. Г. Орлова. Под духовным водительством Фотия графиня вскоре стала строго соблюдать обряды и предписания Православной Церкви, вести аскетический образ жизни. Главное же — она на протяжении всей своей дальнейшей жизни оказывала Фотию огромную материальную помощь в деле восстановления тех монастырей, настоятелем которых он в дальнейшем являлся.

В апр. 1820 Фотий прочитал проповедь «Бога бойтесь, царя чтите» в Казанском соборе. Ее направленность обратила на себя внимание директора департамента духовных дел А. И. Тургенева, сотрудника А. Н. Голицына, который, в результате, способствовал опале Фотия. Митр. Михаил в июле 1820 предложил Фотию стать игуменом захудалого третьеклассного Деревяницкого новгородского монастыря, фактически удалив его из Петербурга в почетную ссылку. Весь 1821 Фотий был занят восстановлением монастырского хозяйства, полностью прекратив общественную деятельность. При этом ему помогала гр. Орлова-Чесменская, которая присылала в монастырь щедрые пожертвования, хлопотала о возвращении Фотия в Петербург, сообщала столичные новости. В следующем году ситуация изменилась: митр. Серафим (Глаголевский) в янв. 1822 возвел Фотия в архимандриты второразрядного Сковородского монастыря в Новгороде. В марте 1821 умер митрополит Новгородский и Петербургский Михаил. Новым митрополитом стал Серафим, который пригласил Фотия в Петербург, куда он и прибыл в апр. 1822. Благодаря влиянию и связям гр. Орловой-Чесменской, знакомства с Фотием стали искать важные сановники. В мае 1822 Фотий познакомился с министром духовных дел и народного просвещения кн. А. Н. Голицыным. Последний, поддерживая антиправославные течения, очевидно, решил «приручить» Фотия, дабы получить от этого определенные политические выгоды, часто встречался с ним, вел духовные беседы, переписывался с ним, называл его «духовным учителем» и «златоустом». В свою очередь, Фотий, по благословению митр. Серафима, пытался повлиять на Голицына в православном духе, «обратить на правый путь» и принудить его отказаться от «потворства» масонам, сектантам, мистикам и Библейскому обществу.

Так или иначе, именно Голицын явился инициатором первой беспрецедентной аудиенции Фотия с Императором Александром I. Она произошла 5 июня 1822. Аудиенции этой придавали большое значение как Голицын, так и митр. Серафим. Беседа шла «о делах веры и церкви», «злых тайных обществах». 1 авг. 1822 Александр I издал рескрипт министру внутренних дел В. П. Кочубею о запрещении масонских лож и тайных обществ на территории Российской Империи. Эту меру традиционно связывают с внушениями, сделанными Фотием Царю во время аудиенции.

21 авг. 1822 Фотий был назначен архимандритом первоклассного Юрьева монастыря, который был одной из древнейших русских обителей, основанной в 1030. Однако, к 1822 он находился в ветхом состоянии, братия его была малочисленна. С приходом Фотия все изменилось, монастырь стремительно обновлялся, поскольку А. А. Орлова-Чесменская жертвовала на монастырь гигантские деньги. Кроме того, Фотию удалось добиться значительной правительственной субсидии на восстановление монастыря. В этот период про Фотия и Орлову распространяют грязные сплетни, которые, к сожалению, нашли свое отражение в непристойных эпиграммах А. С. Пушкина.

В 1823 происходит знакомство Фотия с М. Л. Магницким, который к тому времени окончательно утвердился в Православии и стал активным участником православной оппозиции. В следующем году ее участники «переходят в наступление», что нашло выражение в «деле Госснера», которое послужило одним из поводов к отставке Голицына. Пастор И.-Е. Госнер был активным деятелем Библейского общества, вызывавшим особенное отторжение у православной оппозиции. Его книга «Евангелие от Матфея» была при попустительстве Голицына пропущена цензурой в мае 1823. В ней он обрушивался на обряды Православной Церкви, объявлял их греховными, критиковал духовенство, как посредника между Богом и человеком. Главное же — в книге содержался открытый призыв к христианам не повиноваться властям, преследующим «истинных» христиан. В марте 1824 листы книги Госснера были выкрадены из типографии по распоряжению обер-полицмейстера и переданы Серафиму, написавшему опровержение на нее, которое было отправлено Царю.

12 апр. 1824 Фотий, который был вызван еще в февр. митр. Серафимом в Петербург, посылает Императору письма под названием «Пароль тайных обществ или тайные замыслы в книге «Воззвание к человекам о последовании внутреннему влечению Духа Христова» и «О революции через Госнера, проповедываемой среди столицы всем в слуху явно уже», в которых содержался разбор книги Госснера и некоторых др. мистических изданий. Архимандрит писал царю: «Бог любит Церковь нашу, Тебя — Царя и народ <...>, а поэтому <...> открываю: можно весь план (составленный для свержения Самодержавия и уничтожения Православной Церкви — ред.) разрушить. <...> Гр. Аракчеев все может исполнить, он верен, — и об нем мне открыто в видении». Фотий настаивал на том, чтобы Государь отдалил от себя Р. А. Кошелева и А. Н. Голицына, ликвидировал Библейское общество и Министерство духовных дел и народного просвещения, передал Св. Синоду надзор за просвещением, запретил все секты и прекратил издание мистической литературы. Слова об А. А. Аракчееве были не случайны, к этому моменту он направлял действия православной оппозиции в нужное русло.

Т. о., Фотий первым отправил Царю послания, в которых обличалась вся та политика в религиозной сфере, которую Александр I проводил в течение почти всего своего царствования. Для этого требовалась горячая вера и незаурядное мужество, поскольку такого рода обличения могли закончиться для обличителя опалой и ссылкой. Однако Царь прислушался к Фотию и отказал во встречах Р. А. Кошелеву. 17 апр. 1824 состоялась многочасовая встреча Императора c митр. Серафимом, в ходе которой владыка повторил основные требования православной оппозиции, уже сформулированные в вышеупомянутом письме Фотия. 20 апр. Фотий был тайно вызван к Государю и еще раз повторил свои обличения. Очевидно, что увещевания Фотия и Серафима сыграли определяющую роль в дальнейших событиях. 22 апр. Комитет Министров по докладу А. С. Шишкова, который действовал «параллельно» с деятелями Церкви, осудил книгу Госснера и отдал распоряжение о начале следствия над теми лицами, которые были виновны в ее издании. 25 апр. были изданы 2 указа: о высылке Госснера из России и о новом порядке цензуры, согласно которому не Голицын, а митр. Серафим определял судьбу книг духовного содержания.

Попытка Голицына запугать Фотия, которому он направил угрожающее письмо, привели к тому, что 25 апр. 1825 в доме Орловой-Чесменской, Фотий предал анафеме князя, за оскорбление Церкви и Государя. Фотий вторично сильно рисковал, поскольку право предавать кого-либо анафеме принадлежало лишь Св. Синоду и он, т. о., мог стать жертвой уголовного преследования. Однако Фотий лишь получил высочайший выговор, который последовал спустя почти 2 мес., 14 июня, во время личной аудиенции у Александра I, когда Голицын уже потерял важнейшие посты.

Став главным действующим лицом православной оппозиции, Фотий направил Александру I еще несколько посланий, в которых обвинял в разрушительной деятельности тайные общества, прежде всего иллюминатов, и настаивал на осуществлении ранее сформулированных требований православной оппозиции («План разорения России и способ оный план уничтожить тихо и счастливо» (29 апр. 1824), «План революции, обнародованный тайно, или тайна беззакония в книге «Победная повесть» (7 мая 1824), «Обозрение плана революции, или тайны беззакония, деемой ныне в России и везде», «Число зверино в Апокалипсисе 666», «О действиях тайных обществ на Россию через Библейское общество» (14 июня 1824), «Открытие заговора под звериным апокалипсическим числом 666 и о влиянии Англии под тем предлогом на Россию», «О революции под именем тысячелетнего царствия Христова, готовой в 1836 в России через влияние тайных обществ» (6 авг. 1824), «Дабы взять решительные меры к прекращению революции, готовимой в тайне» (7 авг. 1824). 5 мая 1824 кн. Голицын был отстранен от должности министра духовных дел и народного просвещения, а само министерство было упразднено. Руководители Библейского общества лишились своих постов. Во главе Министерства народного просвещения и главноуправляющим духовными делами иностранных вероисповеданий стал А. С. Шишков, православная часть отошла к синодальному обер-прокурору, а доклады Синода теперь должны были представляться через Аракчеева. 17 мая 1824 Александр I подписал рескрипт о сложении Голицыным звания президента Библейского Общества, на этом посту его сменил митр. Серафим, который был назначен главным цензором всех сочинений и переводов, издаваемых на русском языке. За Голицыным оставался лишь пост главноуправляющего над почтовым департаментом. Т. о., реальная власть в сфере конфессиональных отношений, просвещения и цензуры перешла к представителям православной оппозиции. В дальнейшем именно их позиция оказала определяющее влияние на выбор политики в сфере образования и религии в царствование Николая I. Решающую роль в этих событиях сыграл архим. Фотий.

Последним деянием Фотия в конце царствования Александра I было участие, наряду с А. А. Аракчеевым, А. С. Шишковым и митр. Серафимом, в следствии по делу секты донского есаула Е. Н. Котельникова, появление которой было вызвано пропагандой Библейского общества. Секта была ликвидирована, а ее создатель закончил свои дни в Соловецком монастыре. В царствование Николая I Фотий, выполнив свою миссию по защите Православия и Православной Церкви, сходит с общественной сцены и уединяется в Юрьевом монастыре. На первых порах новый Монарх оказывал Фотию свое расположение. 6 февр. 1826 Он объявил ему благодарность и разрешил писать лично Государю обо всем в любое время. 12 апр. 1826 Николай I ликвидировал Российское Библейское Общество по представлению митрополитов Серафима и Евгения. Однако по его же повелению, «дело Госснера» было прекращено, а его участники оправданы. Кроме того, с политической сцены были удалены ведущие фигуры православной оппозиции — А. А. Аракчеев, М. Л. Магницкий и др. В 1827 Император дал согласие на то, чтобы архим. Фотий пожизненно оставался настоятелем Юрьева монастыря.

После утраты влияния Фотия на Царя, после его сошествия с политической сцены, его противники взяли над ним своего рода реванш, распространяя потоки клеветы, представляя его развратником, лжецом и лицемером, исказили и «демонизировали» в глазах большинства современников образ архимандрита. В глазах власти и общества Фотий был скомпрометирован. Сам Фотий не придавал грязным сплетням значения, положив все свои силы на восстановление Юрьева монастыря и введение монастырских правил по образцам древнего благочестия. Он ввел в монастыре общежитийный устав, предполагавший у братии общую трапезу и одежду, возродил древнее «столповое» пение, исцелял бесноватых, ввел хитоны в качестве монашеского одеяния. При этом Фотий еще более ужесточил к себе требования монашеской аскезы: наряду с ношением власяницы и вериг он подолгу уединялся в особом скиту, где проводил время в молитвенных подвигах рядом с приготовленным гробом, юродствовал, накладывал на себя обет молчания, не принимал пищи во время поста и т. д. Такого рода подвиги были необычными уже в то время. К концу жизни его недуги развивались все сильнее и сильнее. Несмотря на болезнь, Фотий продолжал вести крайне аскетический образ жизни, но 7 янв. 1838 он окончательно слег в постель и не вставал более. Умер он 26 февр., во 2-м часу дня, на руках у своей духовной дочери, гр. Орловой-Чесменской.

Архимандрит Фотий был погребен в Юрьевом монастыре, в усыпальнице в церкви Похвалы Богородицы. Орлова-Чесменская пережила его более чем на 10 лет. При жизни Фотия она потратила на восстановления монастыря 700 тыс. руб., а после его смерти потратила на дела благотворительности ок. 25 млн руб. Перед смертью она приняла постриг под именем Агнии. Умерла она 5 окт. 1848 на 64-м году жизни, в келье настоятеля Юрьева монастыря. Похоронили ее рядом с Фотием. В годы богоборческой советской власти Юрьев монастырь был разорен, а в 1932 советский археолог М. К. Каргер осквернил прах Фотия и Орловой-Чесменской. Усыпальница была вскрыта, а останки разметаны по всему склепу. По преданию, верующие сохранили прах Фотия и погребли его в отдельной могиле, которая сохранилась по сей день.

Соч.: Автобиография Юрьевского архим. Фотия // «Русская старина». 1894. Т. 81. № 3—5; Т. 82. № 7, 9, 10; 1895. Т. 83. № 2, 3; Т. 84. № 7, 8, 11, 12; 1896. Т. 87. № 7, 8; Письма желающим приобрести и сохранить духовное благополучие среди суеты. [Б.М.], 1998.

Лит.: Карнович Е. Архимандрит Фотий. Настоятель новгородского Юрьева монастыря // «Русская старина». 1875. №№ 7, 8; Кондаков Ю. Е. Духовно-религиозная политика Александра I и русская православная оппозиция (1802—25). СПб., 1998; Его же. Архимандрит Фотий (1792—1838) и его время. СПб., 2000; Морошкин И. Архим. Фотий. // «Русская старина». 1876. № 10; Попов К. Юрьевский архим. Фотий и его церковно-общественная деятельность // «Труды Киевской Духовной Академии». 1875. №№ 2, 6; Пыпин А. Н. Исследования и статьи по эпохе Александра I. Пг., 1916. Т. 1: Религиозные движения при Александре I. 1916.

Подробнее