Rusinst <   Авторы <  

Булгаков С. Н.

(16.07.1871 – 13.07.1944)

БУЛГАКОВ Сергей Николаевич (16.07.1871–13.07.1944), философ, богослов, экономист, литературный и художественный критик, священник, политический и церковный деятель. (Биографические данные и характеристику творчества см. в томе «Русское мировоззрение».)

На поприще экономической науки Булгаков выступил после окончания в 1896 юридического факультета Московского университета по кафедре политической экономии. Став преподавателем политической экономии в Московском императорском техническом училище, он активно сотрудничал в журналах либерально-народнического и марксистского направлений («Русская мысль», «Новое слово», «Научное обозрение», «Начало»). Его университетские воспитатели были последователями т.н. легального марксизма, популярного тогда среди либеральной российской интеллигенции. Первые публикации Булгакова – статьи «О закономерности социальных явлений» (1896) и «Закон причинности и свобода человеческих действий» (1897), а также книга «О рынках при капиталистическом производстве» были выдержаны в духе марксистской теории.

В 1898 Булгаков был направлен в двухгодичную научную командировку в Германию для подготовки к профессорскому званию. За эти два года он подготовил к защите диссертацию, а также опубликовал статьи «О некоторых основных понятиях политической экономии» (1898) и «К вопросу о капиталистической эволюции земледелия» (1899). Работал Булгаков в Берлине, где встречался со столпами германской социал-демократии Бебелем и Каутским. Он выезжал на короткое время в Париж, Лондон, Женеву (там он познакомился с Плехановым), Цюрих, Венецию.

Россия рубежа ХIХ – ХХ вв. была крестьянской страной, от того, как пойдет развитие земледелия, во многом зависели ее исторические судьбы. Однако российские марксисты не спешили заняться аграрной тематикой на отечественном материале. Поэтому Булгаков избрал темой диссертации «Капитализм и земледелие», поставив своей целью показать, как выявленные Марксом для промышленности законы концентрации производства и капитала действуют в аграрном секторе экономики. Иными словами, он хотел подтвердить правоту Маркса, распространив исследование на ту область, которой основоположник марксизма не смог уделить достаточно внимания. К изучению фактов он подошел, как всегда и во всем, добросовестно и неожиданно для себя пришел к выводу, что Маркс в этом вопросе ошибся. Маркс изучал капитализм в аграрном секторе на примере Англии, где земля принадлежала крупным собственникам, гл. обр. лордам, которые сами не вели хозяйства, а сдавали землю в аренду фермерам. В свою очередь, фермеры вели хозяйство руками наемных работников, безземельных пролетариев. Такие условия не встречались в др. странах Европы, тем не менее, Маркс назвал Англию классической страной капиталистического способа производства в земледелии. Само это выражение, считал Булгаков, можно понимать по-разному. Позволительно считать Англию классической страной в этом отношении как идеальное выражение капиталистических отношений в сельском хозяйстве, которого другие страны так и не достигнут. Однако в большинстве случаев как бы предполагалось другое: Англия – классическая страна именно в том смысле, что другие страны придут к тому же экономическому строю, какой сложился в ней. (Страна, более развитая в промышленном отношении, показывает стране, менее развитой, лишь картину ее собственного будущего, считал Маркс.) Булгаков выступал против этой точки зрения, считая, что такие условия сельскохозяйственного производства, какие Маркс счел классическими, не встречаются в др. странах Западной Европы, а в России тем более. Это Англия – исключение в данном отношении.

Тщательно изучив данные о развитии сельского хозяйства в Германии и др. странах Западной Европы, Булгаков пришел к выводу, что теория Маркса применительно к аграрному сектору экономики ошибочна (впоследствии применительно к условиям России этот вывод был подкреплен глубокими исследованиями А. В. Чаянова, выявившего законы экономики трудового крестьянского хозяйства, не соответствующие теории Маркса). Результаты своих исследований он изложил в двухтомной диссертации «Капитализм и земледелие» (1900).

Согласно академической традиции, соискатель ученой степени, представивший диссертацию в двух томах, мог претендовать на присвоение ему докторской степени, минуя магистерскую. Однако члены Ученого совета, придерживавшиеся марксистских взглядов, не простили Булгакову выводов, которые могли бы подорвать авторитет Маркса. Несмотря на то, что диссертант показал великолепное знание материала и блестяще провел всю защиту, он докторской степени не получил. Поэтому ему не нашлось работы в Москве. Но Булгаков был уже хорошо известен в кругах российской интеллигенции, и его избрали профессором Киевского политехнического института и приват-доцентом Киевского университета св. Владимира.

Булгаков вспоминал, что из-за границы он возвратился «уже с разложившимся марксизмом». В Киеве он с этим учением распрощался окончательно. Здесь он близко познакомился с последователями умершего в 1900 Вл. Соловьева, осмыслил идею Герцена о «русском общинном социализме» и тезис Ф. М. Достоевского о «всесветном единении во имя Христово» как о «русском социализме». С глаз Булгакова, сына священника (и даже выходца из династии священников в пяти поколениях), окончившего духовное училище и учившегося в духовной семинарии, вдруг спала пелена. Он осознал бездуховный характер теории Маркса, для которого люди были лишь носителями определенных общественных отношений, а не живыми личностями с их размышлениями о смысле жизни, о своем месте в мироздании. «Для него (Маркса) проблема индивидуальности, абсолютно неразложимого мира человеческой личности, интегрального ее состава не существует», а без этого можно построить муравейник, но не человеческое общество.

Примечательно, что Булгаков, когда еще был марксистом и отрицательно относился и к царской власти, и к Церкви, сам был человеком религиозно настроенным и придерживался убеждения, что учение марксизма носит религиозный характер. Марксист, будучи атеистом, верит в то, что Бога нет, тогда как верующий верит в то, что Бог есть. Эти мысли он высказал в статье «Карл Маркс как религиозный тип». Марксизм – это светский вариант ветхозаветной эсхатологии, а Маркс – это ветхозаветный пророк. «В основе социализма как мировоззрения лежит старая хилиастическая вера в наступление земного рая… Избранный (еврейский) народ, носитель мессианской идеи заменился пролетариатом».

Но надо думать не об избранных, не о классе, а о всем человечестве. Об этом думал Вл. Соловьев, создавший учение о богочеловечестве. Жизнь и деятельность человека носит не только глобальный, но и космический характер, речь должна идти об «обожении твари», а марксизму вообще чужда такая постановка вопроса. К тому же Булгаков хорошо разобрался и в личных качествах Маркса, отнюдь не украшающих этого деятеля.

Вот заключительный отрывок из этой работы Булгакова, в которой он оценивает итог деятельности Маркса: «Да придет Царствие Твое! Да будет воля Твоя на земле, как и на небе»! Такова наша молитва. Такова же и конечная цель мирового и исторического процесса. Таков должен быть высший и единственный критерий для оценки человеческих деяний, определяющий их как плюс или минус в мироздании, дающий им абсолютный и окончательный, то есть религиозный коэффициент. Употребили ли мы дарованные нам Богом силы для создания Царствия Божия, Которого нам дано не только ожидать, но и в меру сил подготовлять хотя бы в качестве последних и ничтожных каменщиков – в этом деле нет ничего ничтожного – или мы растратили силы эти втуне, в постыдной праздности и лени, или, наконец, употребили их на работу «во имя свое», чуждую и враждебную целям Царствия Божия?!

В жизни и деятельности каждого, в разном сочетании, имеются элементы всех этих трех категорий, и никто не дерзнет подвести общий баланс и высказать последний приговор про ближнего своего: он враг дела Божия!

Но эта невозможность окончательной оценки, которая принадлежит лишь праведному суду Божию, никоим образом не освобождает нас от обязанности испытующим взором вглядываться в жизнь, где зло ведет, как мы знаем, непримиримую борьбу с добром и, что самое опасное, в этой борьбе выступает иногда под личиною добра, различаясь от него не по внешним, а только по внутренним признакам. И, верные этому требованию, хоть отнюдь не дерзая на подведение общего итога, мы должны различить в Марксе, наряду с работой Господней, энергию совсем иного порядка, зловещую и опасную, – он загадочно и страшно двоится.

Социалистическая деятельность Маркса, как одного из вождей движения, направленного к защите обездоленных в капиталистическом обществе и к преобразованию общественного строя на началах справедливости, равенства и свободы, по объективным своим целям, казалось бы, должна быть пронизана работой для созидания Царства Божия. Но то обстоятельство, что он хотел сделать это движение средством для разрушения святыни в человеке и поставления на место ее самого себя и этой целью руководствовался в своей деятельности, с религиозной точки зрения должно получить отрицательную оценку; здесь мы имеем именно тот тонкий и самый опасный соблазн, когда добро и зло разлучаются не снаружи, а изнутри. Что здесь перевешивает – плюс или минус – мы узнаем только тогда, когда будет подведен и наш собственный баланс, а сами должны оставить вопрос открытым. Однако высказать здесь то, что, после многолетнего и напряженного вглядывания в духовное лицо Маркса мы в нем увидели и чего не видят многие другие, мы сочли своим долгом, делом совести, как бы ни было это принято теми, кому сродна как раз эта темная, теневая сторона Марксова духа»..

Итоги долгих раздумий Булгакова были изложены в 10 статьях 1896–1903, вошедших в сборник «От марксизма к идеализму». По ним можно было проследить, как постепенно менялся его взгляд на понимание человека и общества. Уже здесь Булгаков пытался увязать социальный идеал с основными постулатами этики христианства, что станет для него важнейшим вопросом теоретической экономики. Затем последовали его статьи в знаменитых сборниках «Проблемы идеализма», «Вехи» и «Из глубины».

Став сотрудником журнала «Освобождение», издававшегося П. Б. Струве в Штутгарте, Булгаков выезжал за границу, где на совещаниях общался со многими видными деятелями движения российских либералов, впоследствии составившими ядро партии кадетов. Однако и с ними ему было не по пути: «освобожденцы» были равнодушны, а подчас и враждебны к христианству, идеи которого все более захватывали Булгакова, который пытался именно на этих идеях основать свою программу социальных преобразований.

Более плодотворным оказалось сотрудничество Булгакова с журналом «Вопросы жизни», где ему удалось изложить свое понимание «христианской политики» в связи с актуальными проблемами экономической и общественной жизни России, переживавшей, по его убеждению, «глубокий и всесторонний» кризис. В обстановке резкого обострения социальных противоречий Булгаков искал пути достижения той «цельности» жизни, которая принесет мир «внешний и внутренний», станет основой социального обновления. При этом он считал, что политическое и экономическое оздоровление страны – даже не главное, потому что «народнохозяйственный и общественный организм» теряет жизнь, если его покидают силы духовные. А именно в духовной сфере жизни России Булгаков увидел корень всех бед – «извращение», «искажение до неузнаваемости» нравственного облика русского человека, его «духовное одичание». Он доказывал, что «национальное обновление необходимо предполагает не только экономическое и политическое, но и духовное, религиозное, – реформа должна сопровождаться реформацией и ренессансом…»

В 1905 Булгаков предпринимает попытку создать христианско-социалистическую партию «Союз христианской политики», надеясь на то, что именно идеи христианского социализма могут сплотить ради служения России людей с различными политическими взглядами. Ведь государственное регулирование производства и экономической жизни смогут водворить гармонию и мир в общественных отношениях. Как «беспартийный конституционалист» («христианский социалист»), Булгаков выиграл выборы и стал депутатом II Государственной Думы. Эта «красная Дума» просуществовала всего 4 месяца и была распущена, но и такого короткого срока для Булгакова было достаточно, чтобы навсегда отвратить его от революции и от социализма, насаждаемого насилием.

После революции 1905 Булгаков возвращается в Москву. Среди его работ этого периода выделяется прочитанный в 1909 доклад «Народное хозяйство и религиозная личность», в котором дана исчерпывающая характеристика современной Булгакову экономической теории вообще и политической экономии в особенности: «Политическая экономия в настоящее время принадлежит к наукам, не помнящим своего родства. Ее начало теряется в зыбучих песках философии просветительства ХVIII в. У ее колыбели стоят с одной стороны представители естественно-правовых учений с их верой в неповрежденность человеческой природы и предустановленную естественную гармонию, а с другой стороны – проповедники утилитаризма – И. Бентам и его ученики, исходящие из представления об обществе, как о совокупности разрозненных атомов, взаимно отталкивающихся представителей различных интересов. Общество здесь рассматривается как механизм этих интересов, социальная философия превращается в «политическую арифметику», о создании которой мечтал Бентам. Политическая экономия усвоила от него абстрактное, одностороннее, упрощенное представление о человеке, которое и до сих пор в значительной степени царит в ней. Таким образом сложилась, между прочим, предпосылка классической политической экономии об «экономическом человеке, который не ест, не спит, а все считает интересы, стремясь к наибольшей выгоде с наименьшими издержками. Это – счетная линейка, с математической точностью реагирующая на внешний механизм распределения и производства, который управляется своими собственными железными законами».

Такое упрощение вполне допустимо в науке с целью более детального изучении своего предмета. Однако когда забывают об этой условности и живого человека приравнивают к абстракции «экономического человека», выводы политической экономии оказываются ложными. Народное (и мировое) хозяйство, конечно, есть механизм, «но вместе с тем оно не есть и никогда не может быть только механизмом, как и личность не есть только счетная линейка интересов, а живое творческое начало… ХОЗЯЙСТВО ВЕДЕТ ХОЗЯИН… Новое, европейское отношение к хозяйственному труду вносится в историю христианством и в этом смысле именно в нем потенциально зарождается и народное хозяйство, и наука о народном хозяйстве».

Булгаков прослеживает влияние разных религий на отношение к труду и хозяйству и, в частности, отмечает, что «труд, хотя и в «поте лица», отпечатывается, например, в сознании русского крестьянина как особое религиозное делание…» Показывает он и роль монастырей (как в Западной Европе, так и на Руси) в развитии хозяйства.

Капитализм также связан с особым капиталистическим духом, порожденным протестантской религией. По Булгакову, «идеальный» капиталист считает себя обязанным по отношению к своему имуществу, и его увеличение путем производительных затрат признает своим долгом, высшее благо для капиталистической этики состоит в увеличении богатства, рассматриваемого как самоцель». Но особую роль в развитии капитализма сыграл кальвинизм (и пуританизм) с его учением о предопределении. Согласно этому учению, Бог заранее предопределил одних людей к райскому блаженству, а других к вечным мукам. И одним из признаков избранничества служит помощь Бога в коммерческих делах. Это было возвращением от Нового Завета к Ветхому Завету, «недаром пуританизм часто называли английским еврейством… В пуританизме с грандиозной силой пробудилась и характерная для еврейского мессианизма вера, что англосаксы – избранный народ Божий, призванный властвовать над другими народами ради спасения и просвещения их же самих… пуританский аскетизм стоит у колыбели современного «экономического человека», орудующего на бирже и рынке. Эпоха ХVII в. завещала своей утилитарной наследнице прежде всего необычайно спокойную – мы смело можем сказать – фарисейски спокойную совесть при наживании денег, если оно только совершается в легальной форме».

Далее Булгаков переходил к задачам текущего момента: «В настоящее время, впрочем, как и всегда, борются между собою два отношения к миру вообще и к хозяйственной жизни в частности: механически-утилитарное и религиозное… Господство утилитаризма и упадок личности угрожают подорвать хозяйственное развитие», потому что «НАРОДНОЕ ХОЗЯЙСТВО ТРЕБУЕТ ДУХОВНОГО ЗДОРОВЬЯ НАРОДА». Каждый класс должен помнить не только о своих правах, но и о своих обязанностях. Булгаков одним из первых говорил о том, что «требования хозяйственной жизни по отношению к личности, прежде всего как «фактору производства», силой вещей все повышаются», что все большее значение приобретает развитие личности, в наше время называемое «человеческим капиталом», а это «предполагает признание высших этических и, в конечном счете, религиозных ценностей, нравственных обязанностей в сфере профессионального труда».

Марксизм – это развитие бентамизма, что делает его «фактором, понижающим моральные качества представителей труда, задерживающим развитие производительных сил, усиливающим общественную вражду, но в то же время лишенным творческих сил…

Социализм, если он хочет быть действительно высшей формой хозяйства, не теряющей уже достигнутого, но способной развивать производительные силы далее, еще в меньшей степени может мириться с бентамизмом; напротив, он требует такой личной ответственности и самодисциплины, которые неосуществимы во имя одних только личных интересов, но предполагают высокую этическую культуру».

И наконец, Булгаков сказал об опасности, грозящей России, о чем либералы того времени предпочитали умалчивать: «Упругая воля и зоркий глаз теперь слишком редко встречаются в нашем образованном обществе, и, благодаря этому низкому качеству человеческой личности, происходит медленное, но неизбежное (если останется без изменений) экономическое завоевание России иностранцами». Он формулирует те изменения, которые нужно осуществить не только в экономической политике, но и в отношении к труду, чтобы противостоять этому натиску иностранного капитала и обеспечить достойную роль нашей страны в мировой экономике.

В 1907 вышел из печати первый том «Философии общего дела» Н. Ф. Федорова, оказавшего большое влияние на Булгакова. Развивая идеи Вл. Соловьева и Федорова, Булгаков сделал космизм одной из главных черт своего дальнейшего творчества.

Булгаков все же защитил докторскую диссертацию, избрав ее темой «Философию хозяйства». Первый том ее вышел в 1912 отдельной книгой. В ней хозяйственная деятельность человека представлена как его соработничество с Богом в деле преображения мира и рассматривается не только с общетеоретических и практических, но и с космических и религиозных позиций. Такого исследования мировая наука до того времени еще не знала.

Разочаровавшись в политическом христианском социализме, Булгаков не оставил идею социального христианства – она волновала его до конца его дней. Наиболее полно он выразил свое понимание этой идеи в статье «Православие и хозяйственная жизнь».

По мнению Булгакова, «каждая хозяйственная эпоха имеет своего собственного «economic man», существует и христианский и – более определенно – православный тип «экономического человека». Христианин «приемлет как творение Божие, возглавляемое человеком, с любовью к нему, но и с независимостью от него, какая свойственна существу, сознавшему свою духовность. Человек выше природы, но он есть, вместе с тем, и природное существо. И этим именно устанавливается положительное отношение человека к природе как к саду Божьему, к возделыванию которого он призван, но вместе с ней и к господству над ней…. В отношениях между человеком и природою не только входит труд человека, но и привходит освящающая благодать св. Духа…» Духовная сила перековывается и в материальное богатство, «по общему закону жизни, согласно которому дух господствует над веществом, а не наоборот… Экономический человек, хозяйственный деятель в христианстве, определяется его верою… И эта религиозная установка определяет духовный тип хозяйственного деятеля, который должен проходить свое хозяйственное служение, в каком бы социальном положении он ни был, с чувством религиозной ответственности».

Булгаков признает, что «исторически православие имело пред собой в течение тысячелетий преобладание аграрного хозяйства с слабо выраженным промышленным и денежным капитализмом». Но это не мешало ученому высказать свое отношение к капитализму. Оно сводится к 3 положениям: 1) «… Православие не может себя связать ни с каким из существующих классов (хотя это и хотят ему навязать справа и слева). Христианство стоит выше классов с их ограниченностью и эгоизмом». 2) «… Православие не стоит на страже частной собственности как таковой…» 3) «… Православие не может защищать капиталистической системы хозяйства как таковой, ибо она основана на эксплуатации наемного труда, хотя и может до времени мириться с ним ввиду его заслуг в поднятии производительности труда и его общей производственной энергии. Но здесь есть бесспорные пределы, перехождение которых не имеет оправдания».

Осуждает Булгаков и современное язычество, роскошь и извращенность богатых. Безусловно осуждая безбожный социализм, он в то же время отмечает: «Однако этот печальный факт не делает эту связь социализма с безбожием и оставляет возможность для иного христианского будущего. Ибо душа человека по природе христианка, и она не может до конца удовлетворяться одним хлебом.

Каково же собственное отношение Православия к социализму? Оно не дало доселе вероучительного определения по этому вопросу, да оно и не нужно, потому что это есть вопрос не догматики, но лишь социальной этики.

Однако в православном предании, в творениях вселенских учителей Церкви (свв. Василия Великого, Иоанна Златоуста и др.) мы имеем совершенно достаточное основание для положительного отношения к социализму, понимаемому в самом общем смысле, как отрицание системы эксплуатации, спекуляции, корысти…»

О социализме нельзя судить только по советскому опыту: «Возможен… свободный или демократический социализм и, думается нам, его не миновать истории. И для православия нет никаких причин ему противодействовать, напротив, он является исполнением закона любви в социальной жизни. И православие имеет в себе силы для этого социального призвания – освещать исторический путь человечества своим светом, будить социальную совесть, благовествовать труждающимся и обремененным… здесь мы имеем еще не раскрытую сторону христианства, и ее раскрытие принадлежит будущему. Для христианства, конечно, недостаточно только приспособляться к происшедшим в жизни независимо от него изменениям и, притом, не всегда свободно и невынужденно, как это было и есть до сего времени. Оно призвано вести народы, пробуждать их совесть и напрягать их волю к новым целям, которые объемлются в его безмерности. Иными словами, мы чаем пробуждения нового пророчественного духа в христианстве… Речь идет о большем, даже неизмеримо большем, нежели «христианский социализм» в разных его видах, как он существует во всех странах.

Речь идет о новом лике христианства общественного, о новом образе церковности и творчества церковно- социального.

Да, и христианство имеет свою социальную и коммунистическую «утопию», которая совершается здесь на земле, и имя ей на языке ветхозаветных и новозаветных пророчеств есть Царствие Божие, которое принадлежит в полноте своей будущему веку, но явлено будет – во свидетельство истины – и еще здесь, на земле… Христос есть Царь, и хотя царство Его не от мира сего, но оно совершается и в этом мире».

В 1918 Булгаков принимает сан священника и вскоре уезжает в Крым, к своей семье. В 1922 он был выслан из СССР, а в эмиграции основной сферой его творчества стало богословие. Хотя в его учении о богочеловечестве должна была бы быть затронута и экономическая проблематика, однако он не уделял ей должного внимания. Поэтому остается принимать его экономическую теорию такой, какой она запечатлена в его трудах того времени, когда он жил в России.

Соч.: О рынках при капиталистическом производстве. М., 1897; Капитализм и земледелие. Т. 1–2. СПб., 1900; Основные проблемы теории прогресса//Проблемы идеализма. М., 1903; Без плана//Новый путь. 1904. № 10; Неотложные задачи (О союзе христианской политики). М., 1906; Два града. М., 1911; Философия хозяйства. М., 1912 (переизд. М., 1990; и в: Соч. В 2‑х т. Т. 1. М., 1993); Свет невечерний. Сергиев Посад, 1917; Тихие думы. М., 1918; Купина неопалимая. Париж, 1927; О Богочеловечестве. Т. 1–3. Париж, 1933–1945; Философия имени. Париж, 1953; Героизм и подвижничество//Вехи. Интеллигенция в России. Сб. ст. 1909–10. М., 1991; Соч. В 2‑х т. М., 1993; Свет невечерний. Созерцания и умозрения. М., 1994; Из записной книжки. 11 апр. 1906//Вопросы философии. 1994. № 6; Два града. Исследования о природе общественных идеалов. СПб., 1997.

Лит.: Акулинин В. Н. С. Н. Булгаков: вехи жизни и творчества. Предисловие к сб. «Христианский социализм. (С. Н. Булгаков): Споры о судьбах России». Новосибирск, 1991; Гулыга А. В. Русская идея и ее творцы. М., 1995; Зандер Л. Отец Сергий Булгаков. Предисловие к сб.: «Булгаков С. Н. Православие». М., 1991.

Подробнее